Обычная версия сайта Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A
  Здание Конституционного суда

Конституционный суд Республики Дагестан

Официальный сайт  
Версия для слабовидящих
 

Время работы

Конституционного Суда Республики Дагестан

понедельник - четверг
9:00 - 18:00

пятница
9:00 - 17:00

перерыв
13:00 - 13:48

 
Архив новостей
  1. << апрель, 2020 >>
  1. пн
  2. вт
  3. ср
  4. чт
  5. пт
  6. сб
  7. вс
  1. 30
  2. 31
  1. 1
  2. 2
  3. 3
  4. 4
  5. 5
  6. 6
  7. 7
  8. 8
  9. 9
  10. 10
  11. 11
  12. 12
  13. 13
  14. 14
  15. 15
  16. 16
  17. 17
  18. 18
  19. 19
  20. 20
  21. 21
  22. 22
  23. 23
  24. 24
  25. 25
  26. 26
  27. 27
  28. 28
  29. 29
  30. 30
  1. 1
  2. 2
  3. 3

Новости


26.12.2019

Мнение судьи Конституционного Суда Республики Дагестан Х.У. Рустамова

 

Мнение

судьи Конституционного Суда Республики Дагестан

Х.У. Рустамова

 

Соглашаясь в основном с принятым Конституционным Судом Республики Дагестан решением по существу рассматриваемого вопроса, но, выражая несогласие с отдельными положениями его мотивировочной части, считаю необходимым изложить свое мнение по настоящему делу.

Как следует из представленных материалов, гражданка Л.Э. Земляная в 2004 году в восьмилетнем возрасте была определена в Детский дом городского округа «город Дербент», как оставшаяся без попечения родителей, где она обучалась, находясь на полном государственном обеспечении, до 2012 года, а по 2018 год получала образование в Санкт-Петербургском экономическом университете.

1 декабря 2010 года дирекцией Детского дома было направлено письмо за исходящим № 75 со списком детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, обучающихся в данном заведении, для постановке на учет для внеочередного предоставления им жилого помещения в Администрацию городского округа «город Дербент» (далее - Администрация города Дербента), в котором Л.Э. Земляная значилась под  номером 22. Отсутствие данного абзаца в мотивировочной части постановления ограничивает юридическую значимость факта обращения в орган муниципального образования по вопросу постановки заявительницы на учет по обеспечению ее жилым помещением.

Но по неустановленным обстоятельствам заявительницу, как, оставшуюся без попечения родителей, на соответствующий учет в указанном органе местного самоуправления не поставили.

В связи с этим она обратилась с иском в суд к Администрации города Дербента об обязании постановки её на упомянутый льготный жилищный учет с 1 декабря 2010 года.

Решением Дербентского городского суда в удовлетворении её исковых требований отказано.

Судом апелляционной инстанции жалоба на указанное решение суда также оставлена без удовлетворения.

В связи с этим Л.Э. Земляная обратилась в Конституционный Суд Республики Дагестан с жалобой о признании абзаца второго части третьей статьи 8 Закона Республики Дагестан от 29 декабря 2004 года № 58 несоответствующим статьям 40 (часть 1) и 41 (часть 3) во взаимосвязи со статьей 20 (часть 2) Конституции Республики Дагестан.

В дополнении к данной жалобе заявительница, изменив свою изначальную  позицию, просит признать несоответствующими Конституции Республики Дагестан уже абзац первый части третьей статьи 8 Закона Республики Дагестан от 29 декабря 2004 года № 58 в редакции, действовавшей до внесения в него изменений Законом Республики Дагестан от 11 июня 2019 года № 50 в силу наличия в нём неопределённости и
статью 3 последнего Закона Республики Дагестан, ввиду ее не распространяемости на правоотношения, возникшие до 1 января 2019 года.

Если следовать правилам правовой логики, то заявительница в упомянутом утверждении, скорее всего, имеет ввиду наличие неопределённости в абзаце первом части третьей статьи 8 Закона Республики Дагестан от 11 марта 2013 года № 10 «О внесении изменения в статью 8 Закона Республики Дагестан «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», в котором предписано, что орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в порядке установленном законом субъектом Российской Федерации формирует список детей упомянутой категории.

Как известно, в соответствии с Конституцией Российской Федерации общие вопросы социальной защиты детства находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (пункты «е» и «ж» части 1 статьи 72), что предполагает возложение ответственности за реализацию социальной функции государства как на федеральные органы государственной власти, так и на органы государственной власти субъектов Российской Федерации.

При осуществлении защиты прав детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей необходимо исходить из следующих предписаний Конституции Республики Дагестан: права и свободы человека в Республике Дагестан являются высшей ценностью; признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства (статья 3); каждый имеет конституционное право на социальную защиту (часть 1статьи 40) и на жилище (часть 1статьи 41).

Общие меры социальной поддержки детей упомянутой категории регламентированы Федеральным законом от 21 декабря 1996 года № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».

Данный закон предусматривает, что орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в порядке, установленном законом субъекта Российской Федерации, формирует список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Законодателем Республики Дагестан был принят аналогичный Закон от 29 декабря 2004 года № 58, конституционность абзаца первого части 3 статьи 8 этого Закона в редакции от 11 марта 2013 года заявительницей ставится под сомнение.

Как видно, в оспариваемой норме вопросы учета детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, не прописаны, в ней всего лишь обращается внимание на то, что Уполномоченный Правительством Республики Дагестан орган исполнительной власти, в порядке, установленном законом Республики Дагестан, формирует список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Рекомендованный закон правотворческим органом республики так и не был принят.

Оппонируя доводам заявительницы, представитель Главы Республики Дагестан А.А. Халилов в судебном заседании пояснил, что аналогичный Закон, внесший ясность в вопросы учета детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, республиканским парламентом был принят еще
3 февраля 2006 года.

В соответствии с частью 1 статьи 1 данного Закона к категории специализированного жилищного фонда наряду с другими жилыми помещениями были отнесены также и жилые помещения, предназначенные для социальной защиты отдельных категорий граждан.

Из содержания пункта 5 статьи 3 названного Закона усматривается, что к упомянутой категории граждан наряду с другими относятся и дети-сироты, а также дети, оставшиеся без попечения родителей.

Но нельзя не заметить, что вопросы принятия на учёт в статьях 4 и 5 упомянутого Закона подробно регламентированы только в отношении граждан, нуждающихся в служебных жилых помещениях.

В пункте 2 статьи 10 этого же Закона утверждается, что порядок и условия предоставления жилых помещений для социальной защиты отдельных категорий граждан, в том числе детей-сирот, детей оставшихся без попечения родителей, определяется Правительством Республики Дагестан.

В указанном Законе процедуры постановки на учет детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, к сожалению, также не были урегулированы.

Согласно пункту 3 Порядка учета детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, имеющих право на получение жилого помещения по договору социального найма, утвержденного Правительством Республики Дагестан от 2 июня 2009 года № 161 (в редакции от 19 августа 2010 года), осуществляется в соответствии со статьей 52 Жилищного кодекса Российской Федерации.

Федеральный законодатель в данной норме подробно изложил  механизм принятия и ведения учета граждан, нуждающихся в жилых помещениях; указал орган, осуществляющий прием заявлений; прописал права законных представителей детей; упомянул перечень необходимых документов, прилагаемых к заявлению; предусмотрел порядок рассмотрения заявлений о принятии на учёт и порядок ведения учёта, а также правила регистрации учётных документов, но при этом в части 7 названной статьи предписал, что порядок ведения органом местного самоуправления учёта граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях устанавливается законом субъекта Российской Федерации.  

В Законе Республики Дагестан от 3 февраля 2006 года № 3, как было ранее отмечено, процедуры учёта детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, не предусмотрены.

Приходится констатировать, что анализ приведенного механизма правового регулирования образует некий отсылочный юридический круг, генерирующий некое недопонимание и воздвигающий определенные препятствия на пути полноценной реализации жилищных прав заявительницы.

Несмотря на то, что в статьях 4 и 5 настоящего Закона и статье 52 Жилищного кодекса Российской Федерации достаточно подробно изложены вопросы постановки на учёт граждан, нуждающихся в жилых помещениях служебного характера, республиканский законодатель не позаимствовал эти вполне приемлемые процедуры при разработке методологии постановки на учёт детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, что повлекло сохранение в правовом регулировании неопределённости.

Непринятие республиканским законодателем конкретного закона, в котором были бы детализированы правоотношения, связанные с постановкой на учет детей отмеченной категории, консервировал существующую неопределённость оспариваемой нормы.

С точки зрения Конституционного Суда Российской Федерации федеральный законодатель должен устанавливать эффективные механизмы обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних, недопущения их дискриминации, восстановления нарушенных их прав, повышения уровня гарантии их жилищных прав, как уязвимой социальной категории (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года № 13-П).

Соблюдение принципа равенства, гарантирующего защиту от всех форм дискриминации, запрет вводить такие различия в правах лиц к одной и той же категории не имеют объективного и разумного оправдания (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июля 2004 года № 11-П). Данный принцип обуславливает необходимость формальной определённости, точности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в пределах системы действующего правового регулирования.

Права детей-сирот и детей, лишенных родительского попечения, не могут быть ограничены законодательством субъектов Российской Федерации, в которых могут устанавливаться на них лишь дополнительные гарантии права на жилое помещение (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2011 года № 746 –О-О).

Бесспорно, наличие неопределённости и пробела в правовом регулировании снижает уровень гарантий судебной защиты прав и свобод человека и гражданина (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2016 года № 448 О-О).

Следует также отметить, что отсутствие определённости в конкретном нормативном правовом акте допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения, потому требование правовой определённости – одно из значимых условий формирования действенной правовой системы.

Изучение нормативной правовой базы Республики Дагестан с 1 декабря 2010 года по 11 марта 2013 года, регламентирующей вопросы принятия на учёт детей – сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, показало дефицитность в ней процедур надлежащего правового регулирования.

Что касается статьи 3 Закона Республики Дагестан от 11 июня
2019 года № 50, то данная норма имеет обратную силу лишь относительно правоотношений, возникших после 1 января 2019 года. По мнению заявительницы, указанная норма, не придав обратную силу правоотношениям, возникшим до 1 января 2019 года, сужает пределы обеспечения защиты ее жилищных прав.

Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях неоднократно отмечал, что закон обратной силы не имеет, он не распространяется на правоотношения, возникшие после введения его в действие, за исключением случаев, специально оговоренных в самом законе (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2015 года № 1539 –О).

Придание обратной силы закону является исключительным принципом действия закона во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя, который должен быть обозначен  либо в тексте закона, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу (определения от 25 января 2007 года № 37-О-О; от 15 апреля 2008 года
№ 262-О-О; от 20 ноября 2008 года № 745 -О-О; от 16 июля 2009 года
№ 961-О-О; от 23 апреля 2015 года № 821-О-О).

Согласно части 2 статьи 4 Федерального закона от 29 февраля
2012 года № 15-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» действие положений статьи 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 года № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» распространяется на правоотношения, возникшие до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, в случае, если дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, не реализовали принадлежащее им право на обеспечение их жилыми помещениями до дня вступления в силу этого закона.

Республиканский законодатель в части 2 статьи 2 Закона Республики Дагестан от 11 марта 2013 года № 10 «О внесении изменений в статью 8 Закона Республики Дагестан «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» также указал, что действие настоящего Закона, за исключением абзацев двадцать второго и двадцать третьего (части 9 и 10) статьи 1, распространяется на правоотношения, возникшие до дня вступления настоящего Закона в силу, то есть до 11 марта 2013 года.

Несмотря на это, заявительница на момент обращения за защитой своих жилищных прав в Конституционный Суд Республики Дагестан не сумела реализовать своё право на обеспечение ее жилым помещением.

В связи с этим также необходимо отметить, что 29 июля 2018 года был принят Федеральный закон № 267-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», который вступил в силу с 1 января 2019 года (статья 5). В данном Законе не предусмотрен принцип обратной силы, его действие распространяется лишь на правоотношения, возникшие после 1 января 2019 года. В сложившейся правовой ситуации возникает коллизия между федеральными законами от 29 февраля 2012 года № 15-ФЗ и от 29 июля 2018 года № 267-ФЗ.

В правоприменительной деятельности коллизии между нормами старых и новых федеральных законов возникают в результате издания в разное время по одному и тому же вопросу двух или более законодательных актов. Наиболее эффективный способ предотвращения коллизий старых и новых норм заключается в издании специального акта или закреплении в тексте нового акта перечня актов, признаваемых утратившими силу, в противном случае происходит фактическая замена старого акта новым. Акт перестает действовать, когда он фактически заменяется позже принятым актом, регулирующим те же самые общественные отношения.

При отсутствии специальных указаний закона при разрешении коллизий старых и новых законов применяются правила, согласно которых последующий закон прекращает действие предыдущего закона в части регулирования одних и тех же общественных отношений. Ранее принятые законы по тому же вопросу применяются в части, не противоречащей новому закону.

Если следовать формально-юридической логике, то при сопоставлении коллизионных норм двух названных равноуровневых федеральных законов приоритетность обретает норма, предусмотренная в статье 5 Федерального закона № 267 –ФЗ от 29 июля 2018 года.  

Схожей позиции придерживался и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановление от 29 июня 2004 года № 13-П).

В силу этого необходимо отметить, что наличие обратной силы в Федеральном законе от 29 февраля 2012 года № 15-ФЗ и Законе Республики Дагестан от 11 марта 2013 года № 10 предоставляет заявительнице право предъявлять к Администрации города Дербента требование о постановке ее на учет для получение жилого помещения с 1 декабря 2010 года.

Нельзя согласиться с утверждением о том, что ввиду того, что статья 3 Закона Республики Дагестан от 11 июня 2019 года № 50 не применялась при судебном разрешении дела, она не может быть признана препятствующей восстановлению прав заявительницы, так как не отвечает критериям допустимости. Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации отсутствие ссылки на конкретный нормативный правовой акт само по себе не является свидетельством недопустимости (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 марта 2015 года
№ 6-П).

В описательной части постановления в качестве весомого аргумента использованы рекомендации, изложенные в обзорном письме Минобразования и науки Российской Федерации от 8 апреля 2014 года
№ ВК-615/07. Поскольку эти предложения не обладают соответствующей нормативностью и юридической значимостью их применение в судебных решениях, подлежащих обязательному исполнению, выглядит некорректно.

 

 

Судья

Конституционного Суда

Республики Дагестан

Х.У. Рустамов

 

Европейский суд по правам человекаКонституционный суд Российской ФедерацииКонституционные (уставные) суды субъектов Российской ФедерацииПрезидент Республики ДагестанНародное Собрание Республики ДагестанПравительство Республики Дагестан
  

Разработка, дизайн сайта, реклама и продвижение Разработка сайта
Bevolex
Почтовый адрес:

367000, г.Махачкала, пл. Ленина, 2
e-mail: ksrd@ksrd.ru
телефон/факс: +7 (8722) 67-20-69